Cлово "СИДЕТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СИДЕЛА, СИДЕЛ, СИДЯ, СИДИТ

1. Фауст
Входимость: 16.
2. Дым (главы 13-15)
Входимость: 12.
3. Контора. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 12.
4. Несчастная (глава 17)
Входимость: 11.
5. Первая любовь (главы 6-10)
Входимость: 11.
6. Отцы и дети (главы 9-12)
Входимость: 11.
7. Первая любовь (главы 11-16)
Входимость: 10.
8. Гамлет Щигровского уезда. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 10.
9. Отцы и дети (главы 25-26)
Входимость: 10.
10. Накануне (главы 31-35)
Входимость: 10.
11. Дворянское гнездо (главы 31-35)
Входимость: 9.
12. Накануне (главы 16-20)
Входимость: 9.
13. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 28). Возвращение
Входимость: 9.
14. Однодворец Овсянников. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 9.
15. Накануне (главы 26-30)
Входимость: 9.
16. Муму
Входимость: 9.
17. Дворянское гнездо (главы 41-45, эпилог)
Входимость: 9.
18. Петушков (главы 5-7)
Входимость: 8.
19. Ася
Входимость: 8.
20. Бежин луг. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 8.
21. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 3). Детство
Входимость: 8.
22. Отцы и дети (главы 17-19)
Входимость: 8.
23. Поездка в Полесье
Входимость: 8.
24. Дым (главы 7-9)
Входимость: 8.
25. Новь (главы 7-10)
Входимость: 8.
26. Петр Петрович Каратаев. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 8.
27. Несчастная (главы 9-16)
Входимость: 8.
28. Дворянское гнездо (главы 11-15)
Входимость: 7.
29. Уездный лекарь. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 7.
30. Дворянское гнездо (главы 6-10)
Входимость: 7.
31. Яков Пасынков
Входимость: 7.
32. Певцы. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 7.
33. Рудин (эпилог)
Входимость: 7.
34. Малиновая вода. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 6.
35. Чертопханов и Недопюскин. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 6.
36. Степной король Лир
Входимость: 6.
37. Дворянское гнездо (главы 16-20)
Входимость: 6.
38. Конец Чертопханова. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 6.
39. Дым (главы 4-6)
Входимость: 6.
40. Степной король Лир (главы 19-24)
Входимость: 6.
41. Песнь торжествующей любви
Входимость: 6.
42. Дневник лишнего человека
Входимость: 6.
43. Новь (главы 23-25)
Входимость: 6.
44. Рудин (глава 12)
Входимость: 6.
45. Дым (главы 25-28)
Входимость: 6.
46. Дым (главы 19-21)
Входимость: 6.
47. Дым (главы 16-18)
Входимость: 6.
48. Затишье (глава 2)
Входимость: 6.
49. Накануне (главы 21-25)
Входимость: 6.
50. Накануне
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Фауст
Входимость: 16. Размер: 83кб.
Часть текста: деле другой: помнишь ты в гостиной маленькое, темненькое зеркальце моей прабабушки, с такими странными завитушками по углам, - ты все, бывало, раздумывал о том, что оно видело сто лет тому назад, - я, как только приехал, подошел к нему и невольно смутился. Я вдруг увидел, как я постарел и переменился в последнее время. Впрочем, не я один постарел. Домишко мой, уже давно ветхий, теперь чуть держится, весь покривился, врос в землю. Добрая моя Васильевна, ключница (ты ее, наверно, не забыл: она тебя таким славным вареньем потчевала), совсем высохла и сгорбилась; увидав меня, она даже вскрикнуть не могла и не заплакала, а только заохала и раскашлялась, села в изнеможении на стул и замахала рукою. Старик Терентий еще бодрится, по-прежнему держится прямо и на ходу выворачивает ноги, вдетые в те же самые желтые нанковые панталошки и обутые в те же самые скрыпучие козловые башмаки, с высоким подъемом и бантиками, от которых ты не однажды приходил в умиление... Но, боже мой! - как болтаются теперь эти панталошки на его худеньких ногах! как волосы у него побелели! и лицо совсем съежилось в кулачок; а когда он заговорил со мной, когда он начал распоряжаться и отдавать приказания в соседней комнате, мне и смешно и жалко его стало. Все зубы у него пропали, и он шамкает с присвистом и шипеньем. Зато сад удивительно похорошел: скромные кустики сирени, акации, жимолости (помнишь, мы их с тобой сажали) разрослись в великолепные сплошные кусты; березы, клены - все это вытянулось и раскинулось; липовые аллеи особенно хороши стали. Люблю я эти аллеи, люблю серо-зеленый нежный цвет и тонкий запах воздуха под их сводами; люблю пестреющую сетку светлых кружков по темной земле - песку у меня, ты знаешь, нету. Мой любимый дубок стал уже молодым дубом. Вчера, среди дня, я более часа сидел в его тени на скамейке. Мне очень хорошо было. Кругом трава так весело цвела; на всем лежал золотой свет, сильный и...
2. Дым (главы 13-15)
Входимость: 12. Размер: 52кб.
Часть текста: будет". Литвинов самому себе не смел или не мог еще признаться, до какой степени Ирина ему казалась красивою и как сильно она возбуждала его чувство. День опять прошел тупо и вяло. За обедом Литвинову довелось сидеть возле осанистого бель-ома с нафабренными усами, который все молчал и только пыхтел да глаза таращил... но, внезапно икнув, оказался соотечественником, ибо тут же с сердцем промолвил по-русски: "А я говорил, что не надо было есть дыни!" Вечером тоже не произошло ничего утешительного: Биндасов в глазах Литвинова выиграл сумму вчетверо больше той, которую у него занял, но ни только не возвратил ему своего долга, а даже с угрозой посмотрел ему в лицо, как бы собираясь наказать его еще чувствительнее именно за то, что он был свидетелем выигрыша. На следующее утро снова нахлынула ватага соотечественников; Литвинов едва-едва от них отделался и, отправившись в горы, сперва наткнулся на Ирину,- он притворился, что не узнал ее, и быстро прошел мимо,- потом на Потугина. С Потугиным он заговорил было, но тот неохотно отвечал ему. Он вел за руку нарядно одетую девочку с пушистыми, почти белыми локонами, большими темными глазами на бледном, болезненном личике и с тем особенным, повелительным и нетерпеливым выражением, которое свойственно избалованным детям. Литвинов провел часа два в горах и возвращался домой по Лихтенталевской аллее...Сидевшая на скамейке дама с синим вуалем на лице проворно встала и подошла к нему... Он узнал Ирину. - Зачем вы избегаете меня, Григорий Михайлович, - проговорила она нетвердым голосом, какой бывает у человека, у которого накипело на сердце. Литвинов смутился. - Я вас избегаю, Ирина Павловна? - Да, вы... вы... Ирина казалась...
3. Контора. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 12. Размер: 33кб.
Часть текста: поля, засеянного горохом. Я подошел к шалашу, заглянул под соломенный намет и увидал старика до того дряхлого, что мне тотчас же вспомнился тот умирающий козел, которого Робинзон нашел в одной из пещер своего острова. Старик сидел на корточках, жмурил свои потемневшие маленькие глаза и торопливо, но осторожно, наподобие зайца (у бедняка не было ни одного зуба), жевал сухую и твердую горошину, беспрестанно перекатывая ее со стороны на сторону. Он до того погрузился в свое занятие, что не заметил моего прихода. - Дедушка! а дедушка! - проговорил я. Он перестал жевать, высоко поднял брови и с усилием открыл глаза. - Чего? - прошамшил он сиплым голосом. - Где тут деревня близко? - спросил я. Старик опять пустился жевать. Он меня не расслушал. Я повторил свой вопрос громче прежнего. - Деревня?.. да тебе что надо? - А вот от дождя укрыться. - Чего? - От дождя укрыться. - Да! (Он почесал свой загорелый затылок.) Ну, ты, тово, ступай, - заговорил он вдруг, беспорядочно размахивая руками, - во... вот, как мимо леска пойдешь, - вот как пойдешь - тут те и будет дорога; ты ее-то брось, дорогу-то, да все направо забирай, все забирай, все забирай, все забирай... Ну, там те и будет Ананьеве. А то и в Ситовку пройдешь. Я с трудом понимал старика. Усы ему мешали, да и язык плохо повиновался. - Да ты откуда? - спросил я его. - Чего? - Откуда ты? - Из Ананьева. - Что ж ты тут делаешь? - Чего? - Что ты делаешь тут? - А сторожем сижу. - Да что ты стережешь? - А горох. Я не мог не рассмеяться. - Да помилуй, сколько тебе лет? - А Бог знает. - Чай, ты плохо видишь? - Чего? - Видишь плохо, чай? - Плохо. Бывает так, что ничего не слышу. - Так где ж тебе сторожем-то быть, помилуй? - А про то старшие знают. "Старшие!" - подумал я и не без сожаления поглядел на бедного старика. Он ощупался, достал из-за пазухи кусок черствого хлеба и принялся сосать, как дитя, с усилием втягивая и без того впалые щеки. Я пошел в направлении леска, повернул направо, забирал, все ...
4. Несчастная (глава 17)
Входимость: 11. Размер: 63кб.
Часть текста: восемь лет. Вот мои первые воспоминания: я живу в Тамбовской губернии, у одного богатого помещика, Ивана Матвеича Колтовского, в его деревенском доме, в небольшой комнате второго этажа. Со мной вместе живет мать моя, еврейка, дочь умершего живописца, вывезенного из-за границы, болезненная женщина с необыкновенно красивым, как воск бледным лицом и такими грустными глазами, что, бывало, как только она долго посмотрит на меня, я, и не глядя на нее, непременно почувствую этот печальный, печальный взор, и заплачу, и брошусь ее обнимать. Ко мне ездят наставники; меня учат музыке и зовут меня барышней. Я обедаю за господским столом вместе с матушкой. Г-н Колтовской - высокий, видный старик с величавою осанкой; от него всегда пахнет амброй. Я боюсь его до смерти, хоть он зовет меня Suzon и дает мне целовать, сквозь кружевную манжетку, свою сухую жилистую руку. С матушкой он изысканно вежлив, но беседует и с нею мало: скажет ей два-три благосклонные слова, на которые она тотчас торопливо ответит,- скажет и умолкнет, и сидит, с важностью озираясь кругом и медленно перебирая щепотку испанского табаку в золотой круглой табатерке с вензелем императрицы Екатерины. Девятый год моего возраста остался мне навсегда памятным... Я узнала тогда, через горничных в девичьей, что Иван Матвеич Колтовской мне отец, и почти в тот же день мать моя, по его приказанию, вышла замуж за г. Ратча, который состоял у него чем-то вроде управляющего. Я никак не могла понять, как это возможно, я недоумевала, я чуть не заболела, моя голова изнемогала, ум становился в тупик. "Правда ли, правда ли, мама,- спросила я ее,- этот бука пахучий (так я звала Ивана Матвеича) мой папа?" Матушка испугалась чрезвычайно, зажала мне рот... "Никогда, никому не говори об этом, слышишь, Сусанна, слышишь - ни слова!.."-твердила она трепетным голосом, крепко прижимая...
5. Первая любовь (главы 6-10)
Входимость: 11. Размер: 36кб.
Часть текста: сверх зеленого, уже знакомого мне платья накинула желтую шаль и надела старомодный чепец с лентами огненного цвета. Она тотчас заговорила о своих векселях, вздыхала, жаловалась на свою бедность, "канючила", но нисколько не чинилась: так же шумно нюхала табак, так же свободно поворачивалась и ерзала на стуле. Ей как будто и в голову не входило, что она княгиня. Зато Зинаида держала себя очень строго, почти надменно, настоящей княжной. На лице ее появилась холодная неподвижность и важность - и я не узнавал ее, не узнавал ее взглядов, ее улыбки, хотя и в этом новом виде она мне казалась прекрасной. На ней было легкое барежевое платье с бледно-синими разводами; волосы ее падали длинными локонами вдоль щек - на английский манер; эта прическа шла к холодному выражению ее лица. Отец мой сидел возле нее во время обеда и со свойственной ему изящной и спокойной вежливостью занимал свою соседку. Он изредка взглядывал на нее - и она изредка на него взглядывала, да так странно, почти враждебно. Разговор у них шел по-французски; меня, помнится, удивила чистота Зинаидина произношения. Княгиня, во время стола, по-прежнему ничем не стеснялась, много ела и хвалила кушанья. Матушка видимо ею тяготилась и отвечала ей с каким-то грустным пренебрежением; отец изредка чуть-чуть морщил брови. Зинаида также не понравилась матушке. - Это какая-то гордячка, - говорила она на следующий день. - И подумаешь чего гордиться - avec sa mine de grisette! [с ее внешностью гризетки! - фр.] - Ты, видно, не...

© 2000- NIV