Cлово "ПЕРЕД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ПЕРЕДАМ

1. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 28). Возвращение
Входимость: 25.
2. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 10). Годы скитаний
Входимость: 20.
3. Фауст
Входимость: 19.
4. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 5). Берлинские университеты
Входимость: 18.
5. Поездка в Полесье
Входимость: 16.
6. Дым (главы 7-9)
Входимость: 15.
7. Новь (главы 7-10)
Входимость: 15.
8. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 17). Заграничные скитания. Вести из России
Входимость: 14.
9. Холостяк (действие второе)
Входимость: 14.
10. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 22). На страже культуры. Роман "Отцы и дети"
Входимость: 14.
11. Дворянское гнездо (главы 36-40)
Входимость: 14.
12. Дворянское гнездо (приложения)
Входимость: 13.
13. Отцы и дети (главы 17-19)
Входимость: 13.
14. Дым (главы 13-15)
Входимость: 13.
15. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 6). На распутье. Дружба с В.Г. Белинским
Входимость: 12.
16. Месяц в деревне (действие четвертое)
Входимость: 12.
17. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 4). Годы учения
Входимость: 12.
18. Дым (главы 25-28)
Входимость: 12.
19. Вешние воды (главы 23-26)
Входимость: 12.
20. Муму
Входимость: 12.
21. Холостяк (действие третье)
Входимость: 12.
22. Дворянское гнездо (главы 31-35)
Входимость: 11.
23. Накануне (главы 16-20)
Входимость: 11.
24. Яков Пасынков
Входимость: 11.
25. Конец Чертопханова. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 11.
26. Отцы и дети (главы 22-24)
Входимость: 11.
27. Дворянское гнездо (приложения: страница 3)
Входимость: 11.
28. Фауст (примечания)
Входимость: 11.
29. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 21). Время разбрасывать камни
Входимость: 10.
30. Первая любовь
Входимость: 10.
31. Новь (главы 11-13)
Входимость: 10.
32. Вешние воды
Входимость: 10.
33. Накануне (главы 6-10)
Входимость: 10.
34. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 11). Семейная ссора. Смерть матери
Входимость: 10.
35. Часы (главы 17-24)
Входимость: 10.
36. После смерти (Клара Милич). (главы 10-13)
Входимость: 10.
37. Вешние воды (главы 41-44)
Входимость: 10.
38. Дым (главы 19-21)
Входимость: 10.
39. Дворянское гнездо (главы 41-45, эпилог)
Входимость: 10.
40. Накануне (главы 31-35)
Входимость: 10.
41. Отцы и дети (главы 20-21)
Входимость: 9.
42. Бежин луг. (из цикла "Записки охотника")
Входимость: 9.
43. Песнь торжествующей любви
Входимость: 9.
44. Степной король Лир (примечания)
Входимость: 9.
45. Новь (главы 37-38)
Входимость: 9.
46. Дворянское гнездо (приложения: страница 6)
Входимость: 9.
47. Вешние воды (главы 31-34)
Входимость: 9.
48. Дым (главы 16-18)
Входимость: 9.
49. Рудин (эпилог)
Входимость: 9.
50. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 2). Спасское гнездо
Входимость: 9.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 28). Возвращение
Входимость: 25. Размер: 132кб.
Часть текста: к нему со стороны русской молодежи, долгое время таившей обиду за Базарова. В феврале 1871 года "масса публики, кипящей молодостью", оказала ему в Петербурге такой восторженный прием, что он растерялся от неожиданности: "Что касается меня, - писал Тургенев Полине Виардо, - то должен сознаться, что никогда еще я не был предметом таких - простите мне это слово! - оваций ... У меня было такое ощущение, словно крупный грозовой дождь, быстрый и сильный, льется мне на голые плечи. Я читал отрывок из "Записок охотника" под названием "Бурмистр"; мне кажется, я прочел довольно хорошо, напряжение моих нерв ослабло за время всего этого шума, и я был спокоен, притом публика была так благожелательна". В обществе русских людей в Париже в 1874 году Тургенев с радостной улыбкой рассказывал об одном случившемся с ним "приключении": - По дороге из деревни в Москву, на одной маленькой станции, вышел я на платформу. Вдруг подходят ко мне двое молодых людей: по костюму и по манерам вроде мещан ли, мастеровых ли, "Позвольте узнать, - спрашивает один из них, - вы будете Иван Сергеевич Тургенев?" - "Я". - "Тот самый, что написал "Записки охотника"?" - "Тот самый..." Они оба сняли шапки и поклонились мне в пояс. "Кланяемся вам, - сказал все тот же, - в знак уважения и...
2. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 10). Годы скитаний
Входимость: 20. Размер: 73кб.
Часть текста: кроме земли своей, из всего мира, наиболее и наироднее бывает понят и принят всегда в России <...> Это русское отношение к всемирной литературе есть явление, почти не повторявшееся в других народах в такой степени, во всю всемирную историю, и если это свойство есть действительно наша национальная русская особенность - то какой обидчивый патриотизм, какой шовинизм был бы вправе сказать что-либо против этого явления и не захотеть, напротив, заметить в нем прежде всего самого широко обещающего и самого пророческого факта в гаданиях о нашем будущем". И, пожалуй, никто из русских писателей XIX века с такой последовательностью не выразил эту коренную особенность русской души и русской судьбы, как Иван Сергеевич Тургенев. В январе 1847 года он вновь очутился в Берлине, где на сцене Королевской оперы пела Полина Виардо. Ревниво всматривался Тургенев в облик города, где прошли лучшие годы его студенческой юности. Наружность Берлина мало изменилась с сорокового года, но произошли большие внутренние перемены. О них Тургенев писал в редакцию "Современника": "Начнем, например, с университета. Помните ли восторженные описания лекций Вердера, ночной серенады под окнами, его речей, студенческих слез и криков?.. Все эти невинные проделки давным-давно позабыты. Участие, некогда возбуждаемое в юных и старых сердцах чисто спекулятивной философией, исчезло совершенно - по крайней мере в юных сердцах. В сороковом году с волнением ожидали Шеллинга, <...> воодушевлялись при одном имени Вердера, воспламенялись от Беттины". А теперь Шеллинг умолк, Беттина перестала красить свои волосы... И только Вердер ("с одним собою знакомый"!) "с прежним жаром комментировал логику Гегеля, не упуская случая...
3. Фауст
Входимость: 19. Размер: 83кб.
Часть текста: сто лет тому назад, - я, как только приехал, подошел к нему и невольно смутился. Я вдруг увидел, как я постарел и переменился в последнее время. Впрочем, не я один постарел. Домишко мой, уже давно ветхий, теперь чуть держится, весь покривился, врос в землю. Добрая моя Васильевна, ключница (ты ее, наверно, не забыл: она тебя таким славным вареньем потчевала), совсем высохла и сгорбилась; увидав меня, она даже вскрикнуть не могла и не заплакала, а только заохала и раскашлялась, села в изнеможении на стул и замахала рукою. Старик Терентий еще бодрится, по-прежнему держится прямо и на ходу выворачивает ноги, вдетые в те же самые желтые нанковые панталошки и обутые в те же самые скрыпучие козловые башмаки, с высоким подъемом и бантиками, от которых ты не однажды приходил в умиление... Но, боже мой! - как болтаются теперь эти панталошки на его худеньких ногах! как волосы у него побелели! и лицо совсем съежилось в кулачок; а когда он заговорил со мной, когда он начал распоряжаться и отдавать приказания в соседней комнате, мне и смешно и жалко его стало. Все зубы у него пропали, и он шамкает с присвистом и шипеньем. Зато сад удивительно похорошел: скромные кустики сирени, акации, жимолости (помнишь, мы их с тобой сажали) разрослись в великолепные сплошные кусты; березы, клены - все это вытянулось и раскинулось; липовые аллеи особенно хороши стали. Люблю я эти аллеи, люблю серо-зеленый нежный цвет и тонкий запах воздуха под их сводами; люблю пестреющую сетку светлых кружков по темной земле - песку у меня, ты знаешь, нету. Мой любимый дубок стал уже молодым дубом. Вчера, среди дня, я более часа сидел в его тени на скамейке. Мне очень хорошо было. Кругом трава так весело цвела; на всем лежал золотой свет, сильный и мягкий; даже в тень проникал он... А что слышалось птиц! Ты, я надеюсь, не забыл, что птицы - моя страсть. Горлинки немолчно ворковали, изредка свистала иволга, зяблик выделывал свое милое коленце, дрозды сердились и трещали, кукушка...
4. Ю.В. Лебедев. Тургенев (часть 5). Берлинские университеты
Входимость: 18. Размер: 77кб.
Часть текста: к Кронштадту, с Варварой Петровной случился обморок. В письме к сыну в Берлин она так рассказывала о том, с чего начинается каждое ее утро: "В гостиной отгорожен к одному углу кабинет, с зеленью, стол письменный стоит. Скоро пришлю тебе рисунок. Вот я беру Кантемира. Кантемиром называется деревянный porte-papier с ручкой. Итак, беру Кантемира, пишу вчерашнего дня журнал. А потом сажусь за приятное провождение времени - ближе всех в глазах моих твой портрет. - "Здравствуй, Ваня", - говорю я и потом принимаюсь писать письма к тебе или брату до 10-ти часов. Братин портрет налево. Параллельно ему налево портрет отцов. Прямо передо мной, на маленьком пюпитре, вид петербургской набережной и отъезжающий пароход Ижора . Провожающие машут платками, шляпами... Стоят экипажи... на балконах смотрят в лорнетки. Дымится уже, зазвенел третий звонок - и мать вскрикнула, упала на колени в карете перед окошком... Пароход повернулся и полетел как птица... Кучер по набережной погнал лошадей, но!.. недолго был виден...
5. Поездка в Полесье
Входимость: 16. Размер: 59кб.
Часть текста: ничтожности. Трудно человеку, существу единого дня, вчера рожденному и уже сегодня обреченному смерти, - трудно ему выносить холодный, безучастно устремленный на него взгляд вечной Изиды; не одни дерзостные надежды и мечтанья молодости смиряются и гаснут в нем, охваченные ледяным дыханием стихши; нет - вся душа его никнет и замирает; он чувствует, что последний из его братии может исчезнуть с лица земли - и ни одна игла не дрогнет на этих ветвях; он чувствует свое одиночество, свою слабость, свою случайность - и с торопливым, тайным испугом обращается он к мелким заботам и трудам жизни; ему легче в этом мире, им самим созданном, здесь он дома, здесь он смеет еще верить в свое значенье и в свою силу. Вот какие мысли приходили мне на ум несколько лет тому назад, когда, стоя на крыльце постоялого дворика, построенного на берегу болотистой речки Ресеты, увидал я впервые Полесье. Длинными сплошными уступами разбегались передо мною синеющие громады хвойного леса; кой-где лишь пестрели зелеными пятнами небольшие березовые рощи; весь кругозор был охвачен бором; нигде не белела церковь, не светлели поля - все деревья да деревья, все зубчатые верхушки - и тонкий, тусклый туман, вечный туман Полесья висел вдали над ними. Не ленью, этой неподвижностью жизни, нет - отсутствием жизни, чем-то мертвенным, хотя и величавым, веяло мне со всех краев небосклона; помню, большие белые тучи плыли мимо, тихо и высоко, и жаркий летний день лежал недвижно на безмолвной земле. Красноватая вода речки скользила без плеска между густыми тростниками; на дне ее смутно виднелись круглые бугры иглистого моха, а берега то исчезали в болотной тине, то резко белели рассыпчатым и мелким песком. Мимо самого...

© 2000- NIV